Морозовск Вторник, 20 октября

Разведчиком, спасшим приговоренных гитлеровцами к расстрелу жителей Морозовского района, мог быть Лев Бреннер

На своей странице в ВК Морозовский краеведческий музей разместил трогательную историю о том, как во время Великой Отечественной войны один неизвестный разведчик спас людей, приговоренных к расстрелу. Краевед Константин Камышан предположил, что этим разведчиком мог быть лейтенант Лев Бреннер.

Вот история, рассказанная на странице музея:

"...Война ни перед чем не останавливается, у неё нет жалости и милосердия, и вымолить у неё ничего невозможно. Война отбирает жизни пулей на вздохе, осколком в окопе, прямым артиллерийским попаданием в тёмном блиндаже. Она калечит судьбы на израненных взрывами полях сражений, в оскалившихся печными трубами и обломками брёвен избах, в дымящихся раскаленной пылью воронках. Но самое страшное, что она отбирает детство. Ребёнок, видевший войну, иначе смотрит на мир, по-другому оценивает людей.

В дом вошел немец. У него в руках были списки тех, кто подлежит расстрелу. «Твой муж — коммунист, старшие дети — комсомольцы, ваша семья — первая в расстрельном списке», — сказал он беременной шестым ребенком Матрене Ивановне, жене председателя колхоза, ушедшего на фронт. Восьмилетняя Юля, их дочь, на всю жизнь запомнила, как затем на ломаном русском немец продолжил: «Матка, бери детей и убегай поскорее».

Женщина послушалась немецкого офицера, собрала Клаву, Юлю и Жору и убежала из хутора Козинки. Неподалеку семью приютили в землянке неравнодушные люди. Там, в подвале, и прятались мать с детворой все время фашистской оккупации.

В памяти Юлии Кузьминичны Крамаровой (сегодня она живёт в городе Морозовск, Ростовская область) те дни отпечатались, словно фотографические снимки.

Рассказывая о событиях, женщина плачет, хотя прошло уже более 70 лет.

— Когда мы бежали из Козинки, видели, что вдоль дороги лежало много обгоревших тел наших солдат. Мама пыталась закрывать нам глаза, но мы все равно успевали увидеть. Это такой ужас! — рассказывает Юлия Кузьминична.

Через день после того, как в хутор Грузинов Сталинградской области вошли немцы и остановились на постой, в хутор ночью ворвались несколько грузовиков с нашими солдатами. С ходу солдаты разнесли три дома, где квартировали гитлеровцы. Скорее всего, этот внезапный налет и стал причиной Грузиновской трагедии. Буквально на следующий день фашисты вывели на расстрел практически все население хутора. Людей шеренгами подгоняли к яме и убивали. Всех, без разбора.

В одном из таких рядов стоял и будущий муж Юлии Кузьминичны, тогда еще 13-летний подросток. Он-то и рассказал потом жене, каким чудом ему удалось избежать смерти.

— Перед ним еще оставался ряд приговоренных к расстрелу, — вспоминает Юлия Кузьминична Крамарова. — Вдруг появился немецкий офицер, и приказал фашистам оставшихся в живых срочно вывезти в город Морозовск. Те бросились выполнять приказ, а офицер подошёл к спасенным, и тихо сказал по-русски: «Знайте, кто вас спасает».

Даже на оккупированной территории, в тылу врага, в непосредственном с ним контакте наши разведчики, находили возможность помогать мирному населению, не боясь при этом погибнуть. Эти эпизоды, врезавшиеся в память Юлии Кузьминичны, с легкостью могли бы стать сюжетом для фильма о военном времени.

Но сколько было дней, серых и страшных своей неизвестностью, проведенных в подвале или на изнурительной работе. Старшего брата Юли Михаила, как только началась война, отец отправил с колхозными стадами в Казахстан. Сестра Лиза с другими такими же девчушками рыла окопы до самой станции Лихой. Отец, председатель колхоза, несмотря на то, что имел «бронь», отправился на фронт. Уже после снятия оккупации матери пришло письмо с пометкой «пропал без вести».

Однако земляк, вернувшийся в хутор на лечение после ранения, рассказал, что видел, как погиб отец. Он со своим отрядом попал в окружение. Немцы теснили красноармейцев со всех сторон, в конце концов прижали их к озерцу — выхода уже не было, да и раненых было много. Тех, кто мог самостоятельно идти, фашисты погнали в плен, остальных расстреливали. Последний раз сосед видел своего командира лежащим на берегу этого озерца в крови. Подробности он опустил, хотел поберечь жену, но финал и так понятен — его добили.

Мать в одиночку воспитала шестерых детей. Причем шестого она рожала в погребе землянки, где семья пряталась от фашистов. Там малыш провел и первые месяцы своей жизни. Это не могло не сказаться на здоровье Вити, так назвали ребенка. Он постоянно болел легочными заболеваниями и умер, дожив до сорока лет.

Как только нацистов прогнали с нашей земли, из Казахстана со стадами вернулся брат Михаил. Юлия Кузьминична вспоминает, что он был весь черный и очень худой. Тем не менее, почти сразу отправился на войну. Подучившись в лётном училище, он сбивал немецких асов. Во время боя был тяжело ранен и комиссован.

— Ни у кого из нас не было детства, — горько вздыхает Юлия Кузьминична. — Я как раз собиралась в первый класс, как началась война. Потом оккупация, жизнь в подвале. А когда хутор освободили, основными рабочими руками стали наши, детские. Мы ухаживали за скотиной и птицей, пахали и сеяли. По трое возили на быках в Морозовск на элеватор зерно; в две смены — днём и ночью. Даже, как могли, строили птичники. В школу я пошла, когда мне, наверное, уже лет 13 было, а каши в первый раз после войны мы по-настоящему наелись лишь в 1947 году.

В 19 лет Юлия Кузьминична вышла замуж за того самого, чудом спасшегося паренька из Грузинова, у них родилась дочь Валентина. Но война даром не проходит, особенно для здоровья. Муж страдал сердечными заболеваниями и вскоре умер. В 1958 году молодая вдова вновь вышла замуж — за Евгения Ивановича Крамарова, фронтовика, дошедшего до Рейхстага. Как родную, приняла его 9-летнюю дочь Ольгу. С детства Юлия Кузьминична не страшилась работы, ей присвоено почетное звание ветерана труда; женщина награждена множеством грамот «Победителю соцсоревнования» и свидетельством о трудовой доблести..."

Pe-YCuRRtxI.jpg

Лев Моисеевич Бреннер

- Возможно это был разведчик Л.М.Бреннер, - прокомментировал Константин Камышан. - В канун дня освобождения Морозовска мне попались интересная статья Владимира Станковича "Двойная жизнь предателя - поэт и палач в одном лице" опубликованная Независимой газете 27.05.2011 года. В ней рассказывается о пособниках гитлеровцев и тех, кто помог их изобличить. Об одном из тех, чьи бесценные разведданные помогли не только этому, но и успешной операции по освобождению Морозовска в этой статье и идет речь...

"В романах о войне, в фильмах, в учебниках и исторических книгах часто говорится, что на оккупированной территории СССР действовало гестапо. На самом же деле функции тайной полиции исполняла СД - служба безопасности при СС, ведомство обергруппенфюрера Рейнхарда Гейдриха. А в прифронтовой полосе действовала организация, малоизвестная широкой публике, – тайная полевая полиция, или ГФП: «Гехайменфельдполицай» (Geheimefeldpolizei). Само собой большинство служащих в ГФП были туда откомандированы именно из гестапо, и, разумеется, методы ничем не отличались от применявшихся этим ведомством. ГФП входила в Главное управление имперской безопасности (РСХА) в качестве V управления. Вместе с тем организации ГФП на местах подчинялись разведке и контрразведке вермахта, полевым и местным комендатурам. При этом они исполняли функции гестапо в зоне боевых действий, во фронтовых и армейских тылах одновременно являясь армейской службой безопасности наряду с полевой жандармерией.

В одном из самых прославившихся зверствами ее подразделений – полевой команде ГФП-721 известной тем , что уничтожила в районе шахты № 4/4-бис в Калиновке 75 тысяч человек, чьи тела заполнили ствол этой не самой маленькой шахты Донбасса почти доверху: из 360 метров глубины ствола шахты 305 метров были завалены трупами, может показаться невероятным, но именно там – в организации, призванной бороться с «большевистскими шпионами» успешно трудились люди из Смерша.

Один из них – Лев Моисеевич Бреннер (он же Леонид Дубровский). Выпускник Московского института иностранных языков, Бреннер в первые же дни войны был направлен на фронт переводчиком. Дважды он попадал в окружение и успешно выходил к своим. Но в третий раз удача ему изменила, и он оказался в плену. Чтобы избежать уничтожения как еврей, Бреннер называется именем погибшего друга – Леонида Дубровского. В лагере, как знающего немецкий, Бреннера назначили переводчиком. Пользуясь своим положением, Бреннер бежал из плена и перешел линию фронта. Вопреки существующим мифам, бывший пленный попал не в Сибирь, а в войсковую разведку. Не раз он ходил за линию фронта, и, как говорит послужной список, принесенные им сведения помогли освобождению городов Морозовска и Белой Калитвы.

Он переодетый в форму немецкого солдата и разговаривая свободно на немецком языке с "берлинским" диалектом, за линией фронта собрал важные данные о немецкой обороне этих городов. В феврале 1943-го лейтенанта Бреннера снова направляют в разведку с трофейным удостоверением переводчика Чернышевской комендатуры. Однако он был задержан фельджандармерией и мобилизован на службу в знакомую нам ГФП-721. Как выяснилось, одному из ее руководителей –фельдкомиссару Рунцхаймеру срочно понадобился переводчик.

Всего за три месяца «Дубровскому» удалось наладить связь с подпольем, уничтожить большое количество доносов на советских граждан, спасти в Кадиевке целую партизанскую группу под руководством видного подпольщика Степана Кононенко. Бреннер помог многим соотечественникам избежать ареста или угона в Германию, фабрикуя фальшивые документы. Но главное – он сумел передать советской военной контрразведке сведения о 136 немецких агентах, засланных в советский тыл. Увы – посланный к нему из-за линии фронта очередной связной был схвачен. В возрасте 23 лет Лев Бреннер после жестоких пыток был расстрелян в Днепропетровской тюрьме."


Подготовила Наталья Дровалёва

контакты.jpg
Новости на Блoкнoт-Морозовск
0
0
Народный репортер + Добавить свою новость

Топ 10 новостей

ПопулярноеОбсуждаемое